Последнее с форума

Роза

 Наконец, решился начать блог. и тут вношу свой (уже третий рассказ). Это его первый вариант...

 Роза.

 Солнце только перевалило через зенит. Над лугом весело проносился летний ветерок, играя на колокольчиках и склоняя траву. Высоко в небе раздавался ликующий крик стрижа. Когда-то здесь было русло Сожа, но теперь это был пойменный луг, заросший травой и цветами в человеческий рост. На его окраине, прямо на берегу нового русла росли три дуба, в ветвях которого осталось старое гнездо аиста. После урагана, прошедшего здесь весной прошлого года, аист улетел и возвращаться не стал. Теперь здесь, в тени и прохладе, сидел человек. Он задумчиво смотрел вдаль и о чем-то размышлял. Взгляд человека медленно переходил с деревьев на противоположном берегу на облака, лениво плывущие над горизонтом. Затем устремлялся вслед за птицей, летевшей вдоль берега, и, в конце опускался на песчаную полоску того берега.

Сидящий в тени дубов человек на вид был не старше тридцати лет. Рукава его белой рубашки теребил все тот же непоседливый ветерок. Рядом, прижатый камушком, лежал квадратный листок бумаги. Парень принес его с собой, желая ему передать все те мысли и чувства, которые бы наполнили его здесь. Квадрат терпеливо ожидал, когда руки мастера возьмут его и создадут на нем складку, тем самым давая новый смысл существования листа.

Но хозяин бумаги не торопился действовать. Каждый раз, когда порыв ветерка доносил с луга новый хор запахов, человек, вдыхая их, как будто спрашивал: «Скажите, кто же я?». Казалось, что ему хочется услышать в этой многоголосице ароматов ответы на самые трудные вопросы. Он делал паузу, ожидая, и украдкой улыбнувшись, снова начинал вглядываться вдаль. Так продолжалось некоторое время, пока мастер не почувствовал, что покой и тишина заполнили его сердце.

Тогда он наклонился к листу и, бережно переложив камушек на землю, взял квадрат. Какое-то мгновение они смотрели друг на друга, вместе радуясь лучам солнца, падавшим сквозь крону деревьев. Человек говорил: «Я люблю!». И листок отвечал: «Я готов к твоей любви!»…

Простым и легким движением художник переложил квадрат по горизонтали и мир вокруг словно преобразился, наполняясь нежной мелодией пасторали. Потом он снова переложил, на этот раз прямоугольник. Легкое дуновение ветра вновь принесло запахи луга, но человек их уже не слышал. Все его существо наполнилось музыкой складок.

Перевернув четвертушку квадратика уголком, который раньше был серединой листа, вверх,  человек перегнул узенькими полосками «крышу» так, что возле этого уголка получился рисунок складок виде маленького квадратика. Его тонкие, как у пианиста или скрипача, пальцы легко двигались над листком. Движения рук в тот момент напоминали взмахи огромной бабочки.

Смешно высунув кончик языка мастер тот самый маленький квадратик перегнул по диагональке к середине большей части. Руки снова вспорхнули, развернув весь лист к исходному состоянию. На листе был отчетливо виден рисунок, образованный изгибами складок, в виде креста с квадратиком в середине. Какое-то мгновение человек залюбовался узором, поворачивая листик в разные стороны, но затем, как будто что-то вспомнив, снова переложил квадрат пополам, используя уже полученные линии. И только маленький квадратик, теперь расположенный по середине ребра, легким движением указательного пальца был утоплен вниз. Получилось так, словно два дома стоят рядом.

Художник  легко  взял за края, выступавшие вперед и назад от «домов» и, повернув их как дверки, переднюю направо, а заднюю налево, прижал их к этим домикам. В этот момент лучик солнца, пробившись сквозь листву, озарил бумажную улочку, и от этого руки маэстро еще более быстро взлетели над ней.

Теперь человек опустил «крышу» правого домика вниз. Затем, перевернув форму на оборотную сторону тоже самое сделал с другим домиком. Нежно разогнув листок, он увидел как в середине большего квадрата красовался маленький, словно положенный сверху кем-то. И от этого маленького в стороны расходились лучи на серединки краев большого.

Парень снова перевернул листок и прогладил ногтем «лучики». Аккуратно положив на землю, он невольно залюбовался чистыми прямыми линиями лучей выходящих из середины квадрата. Да, когда-то Некто сказал: «Да будет Свет!» и стал свет. И этот свет вот так – из середины – озарил Мир.

Человек что-то еще хотел вспомнить, но тут, прямо на квадратик упал почти пожелтевший листик. Мастер удивленно посмотрел на него: «Ты кто?» Лист слегка вздрогнул от легкого дуновения ветерка: «Я? Я - лист». Тогда хозяин квадратика спроси: «А зачем ты сюда упал?» И лист ответил ему: «Чтобы ты посмотрел наверх, туда, откуда я упал.» Парень поднял глаза наверх и увидел как тысячи солнечных зайчиков играя, перепрыгивали с ветки на ветку. Он услышал их шаловливый смех и снова удивился: «Да кто же я?..»

Осторожно переложив лист в сторонку, человек снова взял квадрат и, перевернув его маленьким квадратиком вниз, продолжил складывать, соединяя конец вертикального лучика справа к такому же сверху и разгибая назад. И вот уже он «нарисовал» звезду. Потом, взяв аккуратно за вертикальные складочки, его пальцы начали сдвигать слои так, что из квадрата, совершенно плоского, магическим образом стала образовываться объемная спиралевидная форма. Когда форма образовала что-то на подобие чашечки, мастер уверенными движениями начал прижимать складки, что бы получился стаканчик. И в этот момент раздался резкий звук, заставивший его вздрогнуть. Он поднял глаза и увидел, как совсем рядом на земле большущий ворон лапой поднял желудь и разглядывал его, очевидно придумывая способ добраться до мякоти. Человек улыбнулся ему: «А ты камушком попробуй!» Ворон положил желудь, поскакал вокруг и, подняв в клюве увесистый камушек, начал разламывать скорлупу. «Вот так! Видишь, как хорошо получилось?!» Ворон благодарно каркнул и принялся склевывать содержимое желудя.

А руки уже образовали стаканчик, верх которого ощетинился зубцами. Скорее эта форма была похожа на корону, чем на стакан. Мастер подумал:Вот, короли приходят и снова уходят в небытие. И их власть так же призрачна и хрупка, как эта бумага. Они устраивают войны и строят дворцы, они равнодушны к тем, кто им подчинен. Короли не знают Любви и поэтому они обречены на забвение. Останется только Любовь и в ней останутся те, кто не побоялся ее – эту Любовь – впустить в свое сердце.  Она жила в них и потом они будут жить в ней…» Легкий ветерок вновь коснулся лица человека и тот, словно очнувшись от сна, посмотрел вокруг себя.

Мир наполнился алым цветом. И какая-то тоска витала в воздухе. Казалось, все поет очень грустную прощальную песню. Вселенная умирала. А Смерть, как в детской считалке, -- это Сон… По Земле, прогулочным шагом с сигаретой на длинном мундштуке и в шляпке с большими полями, шла Ночь. Над рекой, заглядывая в потоки воды и раскинув свои руки, повис Туман.  На горизонте звездой засверкал хищный глаз небесного волка давно прирученного Ночью, которая кормила его с рук. Мастер тоже давно его знал и по этому, увидев зверя, подмигнул ему: “Приветствую тебя, Свободный друг!...”

Бережно, но не до конца, развернув  “корону”, человек ухватил один уголок квадратика в два слоя и прижал его к верхнему краю складочки-стенки, вновь появившейся из “дна стаканчика”.  Затем он к этому краю прижал такой же, который был сзади, а снизу подхватил уголок и положил его поверх первого. И так пройдя по кругу, наконец, получил… бутон розы. Луч заходящего солнца коснулся его и от этого бутон, будто вздохнул, открывая миру свою беззащитность. Последними штрихами, парень отогнул листочки и положил цветок на землю перед собой. И над ним тут же зажужжала пчела, которая возвращалась домой, на тот берег реки, после долгого дня работы на лугу. Мастер прикрыл глаза, погружаясь туда, где была душа Вселенной. Туда, где всегда был не слепящий, искрящийся свет Любви…

Из-за леса на противоположном берегу реки выползла луна. Она еще не вступила в свое царствование и поэтому казалась какой-то призрачной и дрожащей. Солнце приветствовало ее последним всплеском фонтана лучей совершенно разных цветов и скрылось. Ночь начала наводить свой порядок, расставляя шорохи и огни звезд по своим местам. Где-то там, за спиной Мастера и еще дальше, за лугом над замлей поднималась гроза. Еще редкие сполохи молний зажигали тонкую сигарету Ночи, беспокойно пытаясь разгореться в зарево. Легкий ветерок начал набирать силу. Он резко налетел на крону дуба и дотронулся до плеча человека. Человек открыл глаза и посмотрел на луну. Ему вспомнилось, как его бабушка называла это светило «фонарем девы Марии», отчего в душе стало еще теплее. Ведь там, в небе, на него с Любовью смотрела Мама…

Он поднялся с травы, взял бумажный цветок в руки, и посмотрев на него в  последний раз положил его в небольшое углубление в мощном стволе дуба. Затем еще раз взглянув на луну, повернулся и пошел темноту перелеска, где горели огоньки домов.

А Роза осталась лежать, освещаемая нежным светом луны.  Жизнь все больше наполняла ее. И вот уже Мечта стала напевать ей колыбельную открывая завесу по ту сторону мира, туда, где без музыки танцевали грёзы… Напряженную предгрозовую тишину разрезал, словно бритвой шорох шагов. На то же самое место, где совсем недавно сидел парень, вышла совсем еще юная девушка. Она остановилась на мгновение, чтобы с беспокойством посмотреть – далеко ли еще гроза, и тут увидела в мерцании лунного лучика Розу. В это мгновение для девушки весь мир, словно, перестал существовать, дыхание замерло и перед глазами в пространстве, просто так --  в воздухе, светился Божественный Цветок. Она протянула руки, а Цветок плавно опустился на раскрытые ладони и через них, через плечи, прямо в сердце, словно электрический ток, словно сполох молнии, вошло нежное, сладостное и щемящее чувство. «Здравствуй! Это я…» Девушка чего-то испугалась и, бережно прижав Розу к груди, побежала домой…

Над лугом разразилась гроза. Ветер гнул дуб к земле и молния хлестала его по плечам крича и заливаясь слезами от его непокорности. Где-то в темной и душной комнате совсем юной девушке снился луг, на котором росли мириады огромных роз, каких не бывает в жизни. Они были самых разных цветов, даже были цветы фиолетового цвета. И над ними струилось не то нежное пение тысяч и тысяч голосов, не то призрачный звон колокольчиков, а на листьях каждого цветка блестели искрами капельки росы. А посреди этого моря возвышалась одна Роза из серединки которой поднимался хрустальный крестик. И вдруг на горизонте, или нет -- прямо над этими цветами, начал подниматься огромный хрустальный Город-Солнце. Через прозрачные стены были видны залы и комнаты. В этом городе была самая разнообразная архитектура: китайские пагоды, индийские дворцы, пирамиды майя, греческие колонные дворцы и готические храмы, русские купола и американские небоскребы. Все это великолепие и богатство светилось, словно пламя, и в его свете  луг возликовал. Послышались звуки, похожие на аккорды органа и аплодисменты. Город поднялся вверх, превратившись в ослепительный солнечный диск, и внезапно наступила тишина. В этой тишине девушка услышала лишь лихорадочный стук собственного сердца. Потом, откуда-то сверху, и, в то же время, изнутри, ей послышался очень мягкий и приятный голос, сказавший: “Вот мы и пришли!...» Лихорадочный стук сердца усиливался все больше и больше…. Девушка вскочила на постели с удивлением и грустью оглядывая окружающий мир. И только в свете сполоха молнии она увидела лежащую на подоконнике Розу.

 

***

Переменчивые осенние дни бабьего лета проносились на городом в стаях белых пушистых облаков. Ленивый ветерок таскал листья по дорожкам парка. Вокруг старого фонтана, в воде которого плавали рыжие листья, с оглушительным визгом носились дети. Старики, рассевшись вокруг на лавочках и греясь в лучах последнего солнца, умиленно смотрели на бегающих карапузов, не забывая при этом пообсуждать их мамаш. На дворцовой башне, как-то некстати, бомкнули куранты.

По боковой аллее, что вела к огромному собору, построенному каким-то итальянцем по заказу князя, шла девушка. Она смотрела на гуляющих людей грустными темно-синими глазами. Казалось она ждет кого-то, отыскивая его в толпе. Ее фиолетовая шаль, усыпанная блестками, так же лениво, как и ветер колыхалась. Но люди проходили, Человек, которого она ждала, не появлялся и девушка снова вспоминала про грозу и Цветок.

Роза, конечно, как и подобает всем цветам, давно увяла, приняв форму белого квадрата бумаги со шрамами складок. Но музыка Города еще отчетливо играла во всем существе девушки. Иногда она брала пожелтевший от времени квадрат и пыталась возродить Розу. Но все попытки оставались тщетными. И ей оставалось только плакать по вечерам, когда начиналась гроза.

Внезапно раздался визг, и девушка едва успела отскочить в сторону от маленького велосипеда, на котором ехала, заливаясь смехом, девочка, одетая в костюм пчелки. И этот костюм снова вернул девушку в  ту ночь, в ту грозу и в то сияние капель на листьях огромных роз, каких в жизни не бывает. Она судорожно и грустно вздохнула и свернула на маленькую аллейку, ведущую к фонтанчику с позолоченными масками львов, из пасти которых лились на тарелки, полные листьев, тоненькие струйки воды. Говорят, что вода эта из родника, который начинается прямо под алтарем того самого огромного собора, построенного каким-то итальянцем.

Подойдя к фонтанчику она подержала ладонь под струйкой ледяной воды, и окинув невидящим взглядом небольшую площадь перед собором, направилась по аллее, ведущей обратно ко дворцу. Потом она обогнула фонтан, вокруг которого с визгом носились дети и расселись умильно улыбающиеся пенсионеры и побрела по дорожке, на которой давно-давно стояло кафе «У лукоморья», в которое она еще девочкой любила забегать и подивиться на сказочные украшения стен. Теперь кафе снесли и на этом месте разбили огромную, но очень красивую клумбу, на которой весной цвели невероятной красоты тюльпаны. Но девушка любила розы, и кафе ей было, все-таки, жалко, поэтому она невольно прибавила шаг, чтобы не задерживаться на этом месте. Немного поразмыслив, она направилась по той дорожке, что вела к верхней набережной. На этой дорожке стояло несколько лавочек, хотя бы на одной из которых обязательно кто-нибудь сидел, отчего на ней было не так одиноко гулять.

В этот раз на лавочке, стоящей между двумя другими, сидел мужчина лет тридцати пяти. На его голове красовалась черная шляпа, которая как-то не вязалась со всей остальной одеждой. Подойдя поближе, девушка краем зрения заметила, что мужчина что-то белое вертит в руках. Она повернула голову, чтобы лучше разглядеть, и замерла.

Всё что произошло в ту ночь, когда была гроза, когда снились розы и Город, и все те вечера ожиданий, поисков и слез, вся жизнь пронеслась  у нее перед глазами одним мгновением. Девушка остановилась прямо перед лавочкой с сидящей на ней мужчиной, словно пораженная ударом молнии. В этих порхающих руках, в этих поворотах листа бумаги она угадывала образ Розы.

А мужчина продолжал мять лист, не замечая стоявшую перед ним девушку. Ему очень хотелось сложить бабочку Ля Фосса. Особенно теперь в бабье лето, когда скоро пойдут дожди, а потом начнется зима и холод.

-- Я Вас… я тебя знаю! – не слыша свой голос, пролепетала девушка, и только эти слова заставили мужчину поднять глаза. В этих глазах тихо светилась вселенская печаль и покой.

-- А я Вас – нет. – он улыбнулся – Но это поправить можно, если Вы присядете рядом на парочку минут…

Она, повинуясь его словам, села на скамейку.  Он продолжал некоторое время складывать, пока в руках не затрепетала крыльями, точь-в-точь как настоящая, бабочка Ля Фосса. Подобие жизни было настолько точным, что девушка выдохнула только едва слышное: «Ох!» Скорее это «ох» и было выдохом.

-- Я хочу подарить её Вам! Так что -- давайте знакомиться! Как Вас зовут?...

Она поспешно, как бы стряхивая с руки, сказала:

-- Спасибо!... Сложи мне такую же розу, как та…-- каким-то отвлеченным голосом добавила она.

Его смеющиеся глаза вдруг стали серьезными, потом изумленными, затем на мгновение, очень грустным, и наконец вновь стали спокойными и светлыми, даже светлее, чем до этой просьбы  девушки.

-- Много лет я не складывал Розу. И все это время ждал тебя…

Где-то далеко-далеко раздались раскаты запоздалой грозы, и меленький дождик посыпал на скамейку…

 

04.09.2008 г.

RSS Подписка

RSS Подписка

Реклама

Счётчики